Катерина Калитко - "Земля загублених, або маленькі страшні казки" (2017)

Сегодня поговорим об ещё одной украинской книге (говорила же вам, прикупила национального), ставшей книгой года ВВС-2017 – «Земля загублених, або маленькі страшні казки» Катерини Калитко. На этот раз я не буду радовать вас пересказом сюжета, анализом героев или выписыванием цитат – эта книга не о сюжете; вместо этого я поделюсь с вами своими ассоциациями и впечатлениями. 

«Земля загублених» (как мне следовало догадаться из названия, но я как-то протупила) – сборник коротких рассказов, связанных между собой лишь тем, что действия происходят где-то на территории этой самой Земли Потерянных (ну ещё иногда какие-то истории получают продолжение, но уж лучше бы мы с вами оставались в счастливом неведении). Земля Потерянных – мифическая страна (континент? планета?), которая объединяет в себе самые необычные, тоскливые, страшные и реалистичные места, доступные человеческому воображению (но так, чтобы не скатываться в область научной фантастики и фэнтези). Каждый герой каждого рассказа (опять-таки, как следует из названия; вообще-то шикарное название, реально отражает суть произведения) по-своему потерян, испорчен, травмирован и запутан: тут у нас и психологически пострадавшие гендерно неопределившиеся, и калеки войны, и жертвы чужого эгоизма и насилия, и ревнивцы, и воры. Всех их между собой объединяет травма – ужасная и беспощадная, жирными пальцами отпечатывающая жизни, грозной непроглядной тучей витающая над головами. 

Мне кажется, «Земля загублених» по настроению очень похожа на сериал «Black Mirror» (кто не знает, сериал состоит из несвязанных между собой серий, каждая из которых показывает последствия бесконтрольного развития технологий). Это очень вымышленные, но в то же время жутко правдоподобные размышления о том, до чего может докатиться загнанный в угол человек. Я не смотрю «Black Mirror» - не отрицая его проницательности и гениальности, я предпочитаю более легкомысленные сериалы и фильмы. Депрессивные книги я переживаю легче – видимо при чтении мой мозг готов совершать над собой усилия и переваривать темы, от которых обычно хочется спрятаться подальше – поэтому книга Катерини Калитко не вызвала у меня отторжения своей тематикой, и даже понравилась (хотя больше одного рассказа в день я не читала). Меня восхищает добротный язык произведения – совсем не такой, между прочим, как у Винничука (не хуже или лучше, а другой). Меня радует этот незаезженный в современной литературе жанр – вдумчивые рассказы, собранные одной тонкой нитью. Мне очень нравится, когда, несмотря на необычность темы и обстоятельств, я быстро въезжаю в происходящее, а не плутаю психологическими лабиринтами, понятными одному лишь автору произведения; и когда эта самая необычность не нарочитая. Короче, я очень рада, что эта книга оказалась в моей библиотеке.

Юрий Винничук - "Танґо смерті" (2012)

Ещё в конце лета я обзавелась доступом к украинской литературе, и сегодня я наконец-то расскажу вам о книге, лежащей у меня в закладках уже больше года. Встречайте Юрия Винничука и его «Танґо смерті». 

Признаться откровенно, прочла я эту книгу довольно-таки давно (около месяца назад), и к настоящему моменту уже слегка поостыла. Роман рассказывает нам о львовянине Мирко Яроше и его научном труде над расшифровкой арканумской литературы. Став первым учёным, сумевшим разобраться в дотоле не разгаданном языке, Ярош наталкивается на упоминания определённого ритуала, позволявшего людям вспоминать свои прошлые жизни в будущих. Если человеку доведется услышать специальную музыку перед смертью, он сможет запомнить всё, что происходило с ним в этой жизни; и тогда достаточно лишь услышать те же ноты в следующей жизни чтобы вспомнить все свои прошлые ипостаси. Пытаясь понять, что же это за музыка, Ярош встречается со старым Йосипом Милькером – пережившим концлагерь скрипачом. Повествование бросает нас из сегодняшнего Львова во Львов довоенный, рассказывая параллельно о жизни сегодняшнего Яроша и тогдашнего Йосипа (и его троих друзей). Главный акцент романа, конечно, на Львове тридцатых годов, с его буднями, улицами, магазинами, событиями, его интернациональным населением и, самое главное, языком – вам придётся не раз и не два заглядывать в словарик в конце книги. До вас не сразу доходит, что во многом жизни Йосипа и его товарищей, знакомых, соседей переплетаются с современностью, что то тут то там находятся маленькие ниточки, связывающие между собой поколения (хотя бы та же тета Люція). В какой-то момент чуть ли не документальный во многом роман превращается в образную фантасмагорию, с бесконечными львовскими архивами и подводными цивилизациями в главных ролях, а затем вновь трансформируется в ужасающую военную реальность. Автор свободно жонглирует декорациями, стилями, языковыми инструментами и даже жанрами, но делает это так умело, что нам с вами не приходится ломать голову над пониманием текста – наоборот, каждая перемена воспринимается как новый аттракцион в Диснейленде, с удивлением и умеренным восторгом. 

Книга мне очень понравилась: может оттого, что я истосковалась по украинской литературе, может оттого, что давненько не читала ничего настолько же захватывающего (не считая Айн Рэнд, офкорс) и откровенно смешного (а тут уж я и не вспомню, когда в последний раз хохотала над текстом), а может просто оттого, что мне мил сам язык. 

«А шо? – скрушно кивала головою мамця. – Теперички маєте неабиякий клопіт. Мусите лежати кілька місяців у шпиталі і хтозна чи не ціле життя шкутильгати. А якби послухали мене, то зараз би не стогнали і не сичали від болю. Ходімо, сину. Не можу дивитися на тих невдячних скурвих синів. Він думав, шо він комусь ліпше зробить. А тепер його бідна жінка буде з ним ціле життя мучитися замість того, аби файно поховати і знову заміж вийти.» 

Многое я для себя почерпнула и с исторической точки зрения – о событиях, предшествовавших началу Второй мировой войны на территориях, принадлежащих сегодня Западной Украине. Я совершенно не сильна в истории – я никогда не могу запомнить даты, даже столетия тех или иных событий, мне тяжело даются имена и географические карты (хотя вот имена голливудских актёров или названия фильмов я запоминаю на-ура) – и лишь в рамках художественного произведения я могу приоткрыть для себя завесу тумана над нашим прошлым. 

«Танґо смерті» - прекрасный представитель современной украинской литературы. Я осталась в восторге от романа, его языка и его автора (да так, что даже ещё один роман Винничука дожидается меня на полке). Я бы рекомендовала его к прочтению всем тем, кто понимает украинский язык.

Александр "Фоззи" Сидоренко - "Ели воду из-под крана" (2009)

Закончились мои короткие каникулы, и времени на чтение осталось совсем ничего. Урывками, пробками, недосыпанием прочитала я «Ели воду из-под крана» Александра «Фоззи» Сидоренко, о котором я уже писала здесь. И вот что хочу сказать. Ещё при чтении «ДНК» больше всего мне понравился именно его слог и его рассказ, возможно, как раз из-за того, что от него я совершенно ничего не ожидала – ну вот не думаешь обычно о литературных глубинных талантах популярных исполнителей. Поэтому, как только мне представилась возможность наложить лапы на остальные книги из его послужного списка (что не так-то просто, если ты не в Украине), я тут же ею воспользовалась. 

Я вообще-то не самый преданный фанат сборников рассказов (боже мой, сколько же всего я не фанат – ни поэзию, ни бандитскую тематику, ни французскую литературу, ни русское фэнтези я не люблю…) – короткой форме я предпочитаю увесистые романы, но тут мне эта форма даже пригодилась, и я смогла спокойно растянуть чтение на несколько вечеров, не опасаясь потерять нить изложения и не пересиживая за чтением дольше необходимого. Фоззи – молодец, где рассмешит, где ужаснёт, а где и матюкнётся. Причём, знаете, ругань ругани рознь – не так-то просто вставить крепкое словцо там, где оно к месту и не режет внутренний слух. Да и описывать порой совершенно непривлекательные украинские реалии с уверенной достоверностью тоже надо уметь. Для сравнения: недавно чёрт занёс меня на некую Марусю Климову и её «Морские рассказы» (и да, меня передёргивает от самого псевдонима – как мог человек в здравом уме сам себя так назвать, но я повелась на статью в Википедии, на премии и переводческую деятельность). Более отвратительного чтива мне не встречалось никогда: вроде, и про реальность, про моряков и что они творят в рейсах, но вот честно – прям руки хотелось вымыть после книги. Реализм не нуждается в сгущении красок, реальность достаточно пугающая и жестокая сама по себе, чтобы её нагнетать до тошнотворности. А вот у Фоззи – вроде тоже про реальность, и про быдло, и про пьянку, и про самое что ни на есть бытовое, а всё-таки совсем по-другому читается, как будто слушаешь не очень интеллигентного, но очень мудрого (не от хорошей жизни) и ироничного собеседника, который иногда про Мишку с Валькой, а иногда про «классическую метафизическую петлю музыкальных вкусов населения». 

«Понять, что они говорили, было практически невозможно – местный диалект накладывался на последствия самогонной диеты, все втроём бормотали что-то неразборчивое.»

«Рожать смысла не было, жить дальше не хотелось, оставалось лишь жгучее желание пересрать Мишке с Валькой всю малину.»

Я выросла в этих реалиях, мне не чужд этот говор, этот поток мыслей и слов, меня не смущают ругательства и просторечия, потому что так говорили мои дворовые друзья, так говорили люди у деда на работе, так жили-пили мои соседи. Короче, Фоззи – умница, а я, как доберусь до Украины, скуплю всё, что найду в магазине.

Жадан, Кідрук, Фоззі, Карпа, Винничук, Кокотюха, Рафєєнко - "ДНК" (2016)

Сегодня – опять об украинском. Семь современных украинских писателей сели и написали семь историй из жизни семи поколений украинской семьи. «ДНК», по сути, представляет собой альманах исторических событий, летопись становления украинского сознания, осознания себя частью страны вне зависимости от местоположения и от языка общения. Семь историй рассказаны семью разными представителями рода Чумаков: кто-то из них родился в Российской Империи, кто-то в СССР, кто-то уже в независимой Украине. Кто-то был революционером и боролся за мифическое государство, которого нет на карте, кто-то был оппортунистом, правдами и неправдами стремившимся нагреть руки на несчастьях других, кто-то вообще уехал заграницу в поисках лучшей жизни. Одни говорили по-украински, другие по-русски. Одни родом из Харькова, другие из-за Карпат, а третьи из Донбасса. Разные люди, хорошие или не очень, разные жизни, разные обстоятельства. Сквозь эти, ничем не приукрашенные, такие реальные истории можно проследить за ходом исторических событий, представить себя на месте каждого из героев, попытаться не свысока своей благополучной жизни, а с точки зрения изнутри исторической эпохи понять, насколько каждый из героев, а значит и целое поколение украинцев были жертвами обстоятельств, жертвами истории, и насколько их поступки были результатом их свободного выбора.

Кстати, вживую книжечка выглядит потоньше (всего 240 страниц) и посерее

Каждая из семи историй раскрывает какой-то феномен, какую-то проблему. Первая, например, – о революции с целью возрождения страны, о которой сами революционеры читали только в книжках, и о нелепых попытках восстановить украинское государство там, где от него ничего не осталось, там, где украинский язык считается диалектом. Как можно бороться за то, чего на самом деле нет? По сути, весь исторический путь рода Чумаков – это путь к свободе, к её определению, обретению и осмыслению, через борьбу или бегство, через разрушение старых устоев, через независимость не только государственную, но и личностную, независимость убеждений, взглядов и жизненного выбора.

«ДНК» позволяет взглянуть на многие факты и исторические события немножечко по-другому, под другим углом. Я, если честно, совершенно не ожидала такой глубины, такой сильной связи между разрозненными повествованиями, такой слаженности между разными авторами. Книга воспринимается целостно, как единый организм, как одна цепочка молекулы ДНК. И уж совсем я не ожидала, что над некоторыми идеями я буду продолжать размышлять и после прочтения, знаете, когда мысль вдруг ни с того ни с сего застигает тебя врасплох в совершенно неподходящем для этого месте – в душе там, или за мытьём посуды, или за просмотром сериала. Ещё одно поразительное открытие – Фоззи, он же Александр Сидоренко, которого я знала исключительно как солиста группы ТНМК, но и не догадывалась о его журналистской и литературной деятельности. Его часть настолько мне понравилась, что теперь я попытаюсь раздобыть ещё парочку его книг (что весьма затруднительно, если ты не в Украине).

Каждый раз, когда я пишу очередной пост, я не знаю, как его закончить. Пафосным призывом к прочтению? Злостной хулой непонравившейся книги? Рекомендацией, кому подойдёт это чтиво? Призываю и рекомендую: читайте, особенно если хотите познакомиться с современными украинскими писателями – здесь это можно сделать оптом.  

Андрей Курков - "Пикник на льду" (1997)

Сегодня, спустя много-много дней с момента последнего пополнения бумажной библиотеки, мой взгляд вновь обратился к неэлектронной книжной полке (не сдержалась и кое-чего прикупила). Я вообще в книжном смысле большая жадина – очі, как говорится, завидющі, поэтому покупаю я больше чем читаю. Лонг стори шорт, в процессе любования своими несметными богатствами я наткнулась на одну книгу, которую прочла ещё в мае, но так и не удосужилась описать. Итак, встречайте Разочарование Года – «Пикник на льду» Андрея Куркова. Кто не знает – известный украинский автор. Обнаружила я его совершенно случайно, наткнувшись в интернете на литературную карту мира:

Россию, как водится, гордо представляет Лев Николаевич, Джейн Остин отвечает за Великобританию, Гюго за Францию, Харпер Ли за США и так далее – в целом все приличные люди, а вот за родную Украину выступил не Андрухович, или Жадан, или Забужко, или Винничук, и даже не наши школьные герои Шевченко-Франко-Загребельный, а некто Курков, о котором я, к своему стыду, и слыхом не слыхивала. Вот так он и оказался у меня на полке – бросилась закрывать прорехи в образовании.

Если в двух словах, «Пикник на льду» – самое унылое из чтив. И это не смотря на то, что действие происходит в конце девяностых годов двадцатого века в постсоветском Киеве и включает в себя бандитов, пачки долларов, некрологи и прятки по дачам (что на местном жаргоне называется «залечь на дно»), а одну из главных ролей исполняет самый настоящий пингвин. Наш герой Виктор – унылый созерцатель, безучастно наблюдающий за своей жизнью, посиживая на кухне и попивая кофе. Он равнодушно впускает в свою квартиру вооружённых преступников и чужих детей, делит кровать с женщиной, на которую ему наплевать и спускает своё время и писательский талант на написание некрологов на ещё живых людей, что, понятное дело, до добра не доводит. Мне кажется, фраза «Виктор пожал плечами» встречается в тексте настолько часто и характеризует весь роман настолько точно, что мне и добавить нечего. Сам автор в тексте сказал всё вместо меня:

«Жизнь была бледна и болезненна, она не приносила радости. Даже пингвин Миша, и тот был какой-то грустный, словно и он познал лишь бледность жизни, без красок и эмоций, без радостных всплесков души, без восторга.» 

Возможно, этот роман – попытка изобразить писательский (жизненный) кризис, рефлексию человека в вихре тогдашней жизни, но, как по мне, никаких умных мыслей унылый Виктор на свет не произвёл, а сюжет развивается настолько вяло и предсказуемо, что и на какой-нибудь бандитский детектив (есть такой жанр?) книга не тянет. Я, признаться, немного предвзято отношусь к фикшену той эпохи (весь этот развал союза, бандитизьм, менты, крыши и тэ дэ), но, мне кажется, и оптимистично настроенному читателю, незнакомому с теми реалиями, здесь поживиться нечем: неосведомлённым о той жизни будет непонятно, а осведомлённым – скучно.

Курт Воннегут - "Бойня номер пять, или Крестовый поход детей" (1969); Лариса Денисенко - "Нова Стара Баба" (2013)

Давно ничего не писала, потому что давно ничего не читала. Не знаю, как у вас, но вот у меня в стрессовых ситуациях, когда мозг, кажется, просто лопнет от перенапряжения, а голову будто стягивает стальными обручами (вы посмотрите на эту заезженную метафору), желание расширять кругозор не появляется. Для чтения, особенно для чтения чего-то нового, покрепче детективов про Эраста Петровича Фандорина, мне нужна свежая, отдохнувшая голова, не обременённая неоконченными делами и ранними подъёмами – я хочу быть уверенна в том, что, засидись я с книжкой хоть до четырёх часов утра, моя жизнь от меня не убежит. Короче говоря, за последние четыре месяца я пересмотрела парочку уже НЕСКОЛЬКО раз просмотренных сериалов – верный показатель усталости и уныния. А вот книг (полностью) прочла всего две, о которых вкратце хочу упомянуть тут.

Первая – «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей» Курта Воннегута. Читалась ещё в самом начале периода литературного воздержания, так что с моей рыбьей памятью вспоминается с трудом. В романе автор пытается описать свой опыт во Второй мировой войне, в частности во время бомбардировки Дрездена в 1945 году (именно пытается, потому что, очевидно, воспоминания самих военных действий даются ему с трудом). Я, по сути, не большой фанат военной литературы – вроде и знать об этом надо, но так тяжко мне её и читать, и переваривать. А тут – роман совсем другого толка. Оказывается, книга о войне может быть…лёгкой! Главный трюк – вплести военные воспоминания в фантасмагоричное жизнеописание чудаковатого героя Билли Пилигрима. В один прекрасный день Билли был выкраден летающим блюдцем с планеты Тральфамадор, а затем возвращён назад, и с тех самых пор у него появилась потрясающая способность – быть одновременно в любом времени своей жизни. Билли может моргнуть в 1958 году, а открыть глаза в 1961, чтобы затем вернуться в 1945. Как и все тральфамадорцы, землянин Билли больше не воспринимает время как отрезок последовательных событий, а скорее как точку, в которой всё происходит одновременно. Короче говоря, жизнь Билли Пилигрима была бы абсолютно нормальной – успешная карьера, жена и дочь, корпоративы и медленно подкрадывающаяся старость –, если бы не его небольшая особенность.

Когда я говорю, что книга кажется лёгкой, я не имею ввиду, что автор несерьёзно относится к войне или же к своему герою. Воннегут между делом размышляет (пусть и не тычет ими читателю прямо в нос) над серьёзными вопросами о жизни и о войне. О том, как искусство романтизирует войну, изображая мужественных и взрослых воинов, в то время как на настоящей войне воюют дети: «…И война будет показана красиво, и пойдут войны одна за другой. А драться будут дети, вон как те наши дети наверху». О том, что когда говорят о войне, почему-то всегда пытаются сделать акцент на самых ужасных ужасах, как будто одного слова "война" недостаточно для описания самых чудовищных событий человеческой истории, как будто нужно уточнять, на какие зверства способен человек: «…И он стал мне рассказывать про концлагеря и про то, как фашисты делали мыло и свечи из жира убитых евреев и всякое другое. Я мог только повторять одно и то же: Знаю. Знаю. Знаю.». О том, как сложно говорить о войне тем, кто в ней участвовал, и как порою им нечего сказать. И о том, почему с людьми случается то, что случается:

- Почему именно я?

- Это очень земной вопрос, мистер Пилигрим. Почему вы. А почему мы? Почему вообще все? Просто потому, что этот миг таков.    

Вторая из прочитанных мною книг – «Нова Стара Баба» Ларисы Денисенко, звісно що українською мовою. Я рекомендую её всем, кто хоть немного понимает по-украински, потому что этот смешной рассказ (роман?) – о настоящей женской дружбе сквозь десятилетия, о противостоянии романтики и прагматизма, о непобедимой силе духа и настоящей любви, и всё это в бытовых киевских условиях. Варвара и Зойка, две противоположности, две закадычные подруги – дружат столько, сколько люди не живут. Несмотря на то, что повествование сконцентрировано на семье Варвары, ключевой персонаж тут всё-таки Зойка, смесь Фаины Раневской с бандитом-менялой из девяностых (всё-таки неправильно её отделять от семьи, она и есть семья Варвары). Читать книгу надо для хорошего настроения, для восстановления веры в человеческую взаимопомощь, или хотя бы ради Зойкиных цитат:

«Варка, в нашем возрасте мы можем принять только два достоверных образа – двух бомжих. Или трупешников. Но, чует моя жопа, нас в таком виде туда не пустят. Я приду раньше, схрумаю сладкое, расплачусь карточкой, пусть видят, что она у меня есть. Перестанут подозрительно коситься, вдруг я мохито ихнее налью себе полные пазухи – да и сбегу. Ну чего старухе вроде как тут делать? Чего в ресторане рассиживать?»