Евгений Замятин - "Мы" (1920), часть 2

  Как уже отмечалось в предыдущей части, главной движущей силой, трансформирующей мировосприятие героя, является Любовь. Единое Государство Замятина разобралось с любовью (как с одним из камней преткновения на пути к сильной и умной державе) очень просто: позволив всем трахать того, кого хочется (спасибо, хоть шторы в прозрачных домах в этот момент можно опускать). Таким образом секс по расписанию стал фундаментом счастливой несвободы, главным шагом к обезличенности и эмоциональному бесплодию. «И то самое, что для древних было источником бесчисленных глупейших трагедий, у нас приведено к гармонической, приятно-полезной функции организма так же, как сон, физический труд, прием пищи, дефекация и прочее.» (особенно мне нравятся поставленные в одном ряду секс и дефекация). Представьте себе, что вам не повезло уродиться красавицей – терпеть вам у себя в постели всех горбатых, кривых, толстогубых, лысых, старых (зато никому не обидно, что у одних осинки, а у других апельсинки). Единственный способ не сойти с ума при таком раскладе – забыть о чувствах и терпеливо выполнять свой долг во имя государства. Так обстояли дела и у нашего героя: он состоял в любовном треугольнике и делил одну и ту же девушку О со своим товарищем-поэтом.   

Д-503 не может осознать нерациональное чувство - любовь - и сравнивает его с комплексным числом (квадратный корень от минус единицы), которое он также не понимает

     И вот, Д-503 влюбляется. И не в кого-то там, не в какую-то круглую мягко-розовую О, а в самую что ни на есть I – предводительницу протестующего движения, зреющего в недрах Единого Государства. И тут же бросается во все тяжкие: выпивает и закуривает, прелюбодействует не по расписанию, лжет соседям и коллегам, бывает в неположенных местах в неположенное время. Любовь превращает его в послушного раба, буквально растекающегося у ног I: как любопытно контрастирует эта несвобода с его пониманием счастья. «Неужели все это сумасшествие – любовь, ревность – не только в идиотских древних книжках?» Д-503 разрывает свой любовный треугольник и отказывает «записанной» на него О в сексе. Он прекращает общаться со своим другом на том лишь основании, что тот «записан» на его зазнобу. Любовь делает нашего героя глубоко несчастным – ведь теперь он вынужден лгать, изворачиваться и извиваться, теперь он подозревает каждого встречного в том, что тот подозревает его самого, он всегда лишь на пол шага опережает смертоносную Машину Благодетеля (так он во всяком случае себя чувствует). И, самое интересное, именно болезненное сомнение в ответности его любви заставляет его в конце концов наябедничать Хранителям обо всех тайных замыслах и планах «повстанцев».  

   Любовь пробудила в Д-503 душу. Если раньше все, что происходило вокруг, не затрагивало нашего героя, то теперь каждая клякса на бумаге, каждый порыв ветра, каждая туча проникают в самую глубь и оставляют там свой неизгладимый след: «Но все-таки почему же вдруг душа? Не было, не было – и вдруг…Почему ни у кого нет, а у меня…» Если раньше он говорил, что «жалость знали только древние: нам она смешна», то теперь он и сам испытывает томящую и сковывающую сердце жалость по отношению к влюбленной в него О. В нем копошатся вопросы, которые раньше и в голову бы ему не пришли: «А вдруг он, желтоглазый [зверь за Зеленой Стеной], - в своей нелепой, грязной куче листьев, в своей невычисленной жизни – счастливее нас?» Любовь пробудила в Д-503 фантазию, а убийство фантазии привело к убийству любви. В конце концов, именно любовь открыла для него пьянящее чувство индивидуальности: «…я чувствовал себя над всеми, я был я, отдельное, мир, я перестал быть слагаемым, как всегда, и стал единицей».

   О «Мы» можно было бы сказать еще многое. Интересен образ и философия государства в лице Благодетеля (государство стремится не к власти или прибыли, а к абсолютному счастью, пусть подчас и варварскими методами, забавно оправдываемыми самими жителями). В отличие от того же «Обитаемого острова», мы не видим различия между Хранителями и простыми жителями: они, вероятно, живут так же, как и все остальные люди (тогда как у Стругацких правящая верхушка зомбировала население, но не самих себя). Интересна I и ее понимание счастья («…я не хочу, чтобы за меня хотели другие, а хочу хотеть сама…»). Интересна сперва неприметная О с ее настойчивостью и отчаянной смелостью. Интересен, конечно, и сам протест – ведь Д-503 оказывается не единственным обладателем души.

Образ Благодетеля

  Во мне эта книга, как и многие другие антиутопии, оставляет ощущение безнадежности. Тем не менее, само понятие хэппи-энда тут неприменимо – ведь наш герой на протяжение всей повести пытается вычислить формулу счастья, и вполне возможно, что исход повести прекрасно вписывается в его понимание «хэппи». Мне кажется, автор и сам не уверен, что именно – свобода или несвобода – является ключом к абсолютному счастью. Во всяком случае, я и сама не смогла дать однозначный ответ на этот вопрос. «Мы», по большому счету, книга-предостережение о том, во что превратится мир без любви и фантазии. И хотя это ни в коей мере не рецензия на книгу, я бы очень сильно рекомендовала её к прочтению. 

Евгений Замятин - "Мы" (1920), часть 1

   Итак, первая книга – «Мы» Евгения Замятина. Несколько нетипичный для меня жанр антиутопии: научная фантастика и всякий там нон-фикшн редко когда предпочитаются ‘девочковым’ романам в цветочных обложках. 

  

  Главный герой – Д-503 (да-да, никаких вам имен собственных). Он строитель Интеграла, невиданной махины, которая должна полететь в космос и донести до всех обитателей вселенной мощь и величие землян («математически безошибочное счастье») и непосредственно Единого Государства. После Двухсотлетней Войны – войны между городом и деревней – была изобретена «нефтяная пища», полностью заменившая обычные продукты питания. Лишь 0,2% населения земного шара смогло приспособиться к новым условиям и «вкусить блаженство в чертогах Единого Государства». Замятин, таким образом, рисует перед нами традиционную антиутопическую картину: тоталитарное единое государство с четко установленным регламентом жизни (все действия строго расписаны по минутам в «Скрижали», ведется строгий контроль рождаемости и сексуальной активности, фантазия и свободомыслие не приветствуется, выборы честны как в Беларуси, а великая Зеленая Стена огораживает население от животных, растений и всех других природных явлений). Покой этого государства охраняется Хранителями (то бишь шпионами), Благодетелем (правитель, диктатор и судопроизводитель в одном лице, привет Большому Брату) и его Машиной, единственной мерой наказания в этом упорядоченном счастливом мире (любой проступок карается одинаково – машина в мгновение ока расщепляет счастливчика на атомы, оставляя от него буквально лишь мокрое место). Все здания в государстве – из прозрачного вечного стекла, позволяющего безнаказанно подсматривать за соседями, а двери любой квартиры всегда остаются незапертыми, так что соседи в отместку могут запросто засунуть свой нос в ваши домашние дела. Так же "прозрачны" и личные письма – все они проходят проверку Хранителей. Жители государства не пьют и не курят, не воруют и не убивают. Они победили природные инстинкты и руководствуются лишь соображениями разума и логики. Для них вдохновение, испытываемое «древними людьми» (так они называют нас с вами, живших на Земле до Войны) – всего лишь форма эпилепсии. Они искоренили зависть и подчинили себе любовь – каждый человек может спать с любым другим человеком (и тот другой, видимо, не имеет права отказаться). Они не видят снов.  

 «Каждое утро, с шестиколесной точностью, в один и тот же час и в одну и ту же минуту мы, миллионы, встаем как один. В один и тот же час единомиллионно начинаем работу – единомиллионно кончаем. И, сливаясь в единое, миллионорукое тело, в одну и ту же, назначенную Скрижалью, секунду, мы подносим ложки ко рту и в одну и ту же секунду выходим на прогулку и идем в аудиториум, в зал Тэйлоровских экзерсисов, отходим ко сну… » (подсказка: найди связь между цитатой и названием книги)

   

   С первого взгляда мне показалось, что где-то я это все уже видела: тоталитаризм деспотичного правительства, главный герой, трансформирующийся из типичного представителя высокоразвитого стада в человека, способного мыслить и чувствовать по-другому, сама трансформация, происходящая непременно от большой любви, и кульминация – противостояние личности и системы («тонне – права, грамму – обязанности»). Хоть я и небольшой специалист по части антиутопий, все это слишком попахивало Оруэллом и Брэдбери. С той лишь разницей, что «Мы» написаны в 1920 году! То есть Замятин – первоисточник жанра и идейный вдохновитель вышеназванных (и на мой субъективный взгляд более известных массовой культуре) авторов. Более того, прежде чем меня осенило погуглить дату написания произведения мне и в голову не приходило, что роман такой "древний" – настолько передовыми кажутся идеи развития общества и науки (я была уверенна, что книга написана как минимум в середине столетия, в самый разгар космической гонки). Но главным отличием «Мы» от того же «1984», как мне кажется, является то, что тут диктаторское государство не пытается переделать, затереть и изничтожить прошлое, не пытается (во всяком случае до поры до времени) насильно убедить человечество в правильности устройства такого мира. Они преподают историю «древних»; «нумер» (он же человек) знает о том, как жили люди до появления Единого Государства, и искренне считает их свободу дикой и глупой, а свою несвободу истинным счастьем. Жители государства не из-под палки, а вполне сознательно отказываются от прекрасного в пользу функционального (они знают о цветах, но хранят их в Ботаническом Музее как ненужный пережиток прошлого). И в этом-то и заключается идейное отличие «Мы» от себе подобных: Единое Государство не искореняет инакомыслящих ввиду их инакомыслия, не боится, что те, кто сохранил фантазию и тягу к свободе, могут его разрушить. Государство истребляет таких людей просто потому, что они не хотят или не могут быть счастливыми в стране абсолютного счастья, потому что они хотят ЖЕЛАТЬ, когда у них и так все есть, то есть с точки зрения государства они больны, они – БОЛЕЗНЬ на теле здорового единого организма, который сознательно и будучи полностью осведомленным о возможных альтернативах функционирования построил именно этот мир. Мне представляется, что такой подход немного усложняет ‘демонизацию’ государства для читателя: по сути, это все равно что держать психически нездоровых людей в сумасшедших домах, ибо они не признают адекватной реальности (чем любое наше с вами государство благополучно и занимается, разве что методы у нас не такие радикальные). Поэтому, с моей точки зрения, и фокус повествования смещается: нас не так сильно волнует борьба между диктатором и человеком, сколько внутреннее развитие главного героя и перемены, происходящие с ним под воздействием одного единственного фактора – влюбленности...Ссылка на вторую часть обзора.