Эрих Кестнер - "Когда я был маленьким" (1957)

Когда я спросила своего друга из Германии, с кем у него ассоциируется немецкая литература и кого по литературе они проходили в школе (хотела выяснить, кто у немцев за нашего Шевченко и Пушкина, так как я давно поняла, что то, как мы знаем иностранную литературу и как её знают сами иностранцы – совсем не одно и то же), он назвал мне Эриха Кестнера, о котором я, да-да, опять, никогда не слышала. Пора уже вводить тэг «слыхом не слыхивала». Правда потом, когда я нашла книгу, мне вспомнилось, что такую же обложку я давно видела в родительской библиотеке, но поскольку моим литературным внешкольным образованием занималась я сама, обложка, видимо, показалась мне недостаточно привлекательной, а имя автора недостаточно произносимым, поэтому я с удовольствием предпочла Агату Кристи и Конан Дойла гению немецкой детской литературы. Именно так, Кестнер известен в первую очередь как детский писатель, которого, как выразился мой друг, «знают все». Теперь знаю о нём и я, во всяком случае всё то, что он рассказал о себе в книге «Когда я был маленьким».

В этой автобиографической повести Кестнер рассказывает о своей семье до и после своего рождения. С юмором и иронией вспоминает он о своём деде, дядьях и матери, когда та была ещё совсем ребёнком, с грустью и любовью описывает город, в котором он родился и вырос – Дрезден – разрушенный войной, с ностальгией вспоминает родные улицы, дома и подъезды. Большая часть книги посвящена его нежным отношениям с матерью Идой Кестнер. Маленький (да и в последствие взрослый) Эрих был очень близок со своей мамой, знал и понимал её как никто другой, и она отвечала ему абсолютнейшей взаимностью. Они вместе ходили в долгие походы, вместе занимались хозяйством, вместе шли к поставленной цели – Эрих хотел стать учителем – и вместе, без упрёка, от этой цели отказались. Совсем недавно мне довелось обсуждать тему взаимосвязи детей и родителей, и я очень уверенно утверждала, что в наше время благодаря маркетингу и производителям детских товаров дети возведены в ранг маленьких божеств, и связь между родителями и детьми от этого вольно или невольно становится крепче, ведь родители вкладывают в свои чада всё больше и больше. После Кестнеров я готова взять свои слова обратно – несмотря на бедность и необразованность, Ида Кестнер сделала для своего сына невозможное, а он сумел это оценить.

Тот самый дом в Дрездене, в котором вырос Эрих Кестнер

В целом книга очень светлая, пронизанная ностальгией об ушедших временах, городах и людях. В ней много небольших поучений и наставлений:

«Ложные герои не боятся, потому что лишены воображения. Они тупы, и у них нет нервов. Настоящие герои боятся, но преодолевают свой страх.»

«Величие человека не зависит от величия его дел.»    

, причём Кестнер поучает не только детей, но и их родителей, напоминая, как важны первые детские воспоминания, первые впечатления, первые уроки, полученные от родителей, и как, казалось бы, глупые мелочи и противоречия в насаждаемых моральных ценностях могут запасть глубоко в душу и отравить всё дальнейшее существование.

Если то, как видит и изображает себя в детстве автор, хоть немного объективно (ведь приукрасить можно не только нарочно, но и случайно, не разглядев под толстым покрывалом пыльной ностальгии всю картину целиком), то я бы сказала, что Эрих Кестнер был очень взрослым ребёнком, чтобы вырасти и стать очень детским писателем.  

Андрей Курков - "Пикник на льду" (1997)

Сегодня, спустя много-много дней с момента последнего пополнения бумажной библиотеки, мой взгляд вновь обратился к неэлектронной книжной полке (не сдержалась и кое-чего прикупила). Я вообще в книжном смысле большая жадина – очі, как говорится, завидющі, поэтому покупаю я больше чем читаю. Лонг стори шорт, в процессе любования своими несметными богатствами я наткнулась на одну книгу, которую прочла ещё в мае, но так и не удосужилась описать. Итак, встречайте Разочарование Года – «Пикник на льду» Андрея Куркова. Кто не знает – известный украинский автор. Обнаружила я его совершенно случайно, наткнувшись в интернете на литературную карту мира:

Россию, как водится, гордо представляет Лев Николаевич, Джейн Остин отвечает за Великобританию, Гюго за Францию, Харпер Ли за США и так далее – в целом все приличные люди, а вот за родную Украину выступил не Андрухович, или Жадан, или Забужко, или Винничук, и даже не наши школьные герои Шевченко-Франко-Загребельный, а некто Курков, о котором я, к своему стыду, и слыхом не слыхивала. Вот так он и оказался у меня на полке – бросилась закрывать прорехи в образовании.

Если в двух словах, «Пикник на льду» – самое унылое из чтив. И это не смотря на то, что действие происходит в конце девяностых годов двадцатого века в постсоветском Киеве и включает в себя бандитов, пачки долларов, некрологи и прятки по дачам (что на местном жаргоне называется «залечь на дно»), а одну из главных ролей исполняет самый настоящий пингвин. Наш герой Виктор – унылый созерцатель, безучастно наблюдающий за своей жизнью, посиживая на кухне и попивая кофе. Он равнодушно впускает в свою квартиру вооружённых преступников и чужих детей, делит кровать с женщиной, на которую ему наплевать и спускает своё время и писательский талант на написание некрологов на ещё живых людей, что, понятное дело, до добра не доводит. Мне кажется, фраза «Виктор пожал плечами» встречается в тексте настолько часто и характеризует весь роман настолько точно, что мне и добавить нечего. Сам автор в тексте сказал всё вместо меня:

«Жизнь была бледна и болезненна, она не приносила радости. Даже пингвин Миша, и тот был какой-то грустный, словно и он познал лишь бледность жизни, без красок и эмоций, без радостных всплесков души, без восторга.» 

Возможно, этот роман – попытка изобразить писательский (жизненный) кризис, рефлексию человека в вихре тогдашней жизни, но, как по мне, никаких умных мыслей унылый Виктор на свет не произвёл, а сюжет развивается настолько вяло и предсказуемо, что и на какой-нибудь бандитский детектив (есть такой жанр?) книга не тянет. Я, признаться, немного предвзято отношусь к фикшену той эпохи (весь этот развал союза, бандитизьм, менты, крыши и тэ дэ), но, мне кажется, и оптимистично настроенному читателю, незнакомому с теми реалиями, здесь поживиться нечем: неосведомлённым о той жизни будет непонятно, а осведомлённым – скучно.